Институт изучения религий в странах СНГ и Балтии


О нас
Наши проекты
Статьи
Книги
Вопросы НЕ к священнику
Ссылки

Институт изучения религии в странах СНГ и Балтии > Главная страница > Проекты > УГКЦ: преодоление мифа > Доклады

Андрей Юраш

кандидат политических наук, Национальный университет им. Ивана Франко (Львов)

ПРАВОСЛАВНО-КАТОЛИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ЭЛЕКТОРАЛЬНЫЕ ПРЕДПОЧТЕНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ГАЛИЦИИ

Доклад на семинаре “УГКЦ: преодоление мифа”

Проблемы в сфере православно-католических отношений в Галиции в течение последних 15 лет не только по своим внешним признакам, но и по внутреннему содержанию и характеру протекавших процессов постоянно находились в центре внимания аналитиков-профессионалов и представителей медиа, поскольку этот вопрос по всему набору объективных признаков являлся одним из двух (наравне с противостоянием во внутриправославной среде) наиболее серьезных конфликтов в религиозной сфере Украины, под влиянием которых была сформирована современная система религиозных предпочтений и юрисдикционных соотношений.
Хотя существует мнение, что о православно-католических отношениях сказано и написано очень много, а главные события и даже их детали хорошо известны профессиональной публике, тем не менее этот вопрос и до настоящего времени не свободен от мифологичности, субъективизма и недосказанности, которые постоянно встречаются при обсуждении проблемы как всеми сторонами - непосредственными участниками процессов взаимодействия, так и теми, кто следит за ситуацией со стороны. В рамках этой статьи мы постараемся указать и системно осмыслить некоторые из наиболее стойких мифов, возникших еще в конце 1980-х годов, но существующих и до настоящего времени.

I. Ограничение ареала непосредственного соприкосновения Православной и Католической Церквей двумя регионами Украины - Галицией и Закарпатьем.
Хотя в количественном отношении именно в четырех областях этих двух регионов было зафиксировано абсолютное большинство конфликтных ситуаций на почве православно-католических отношений, а также именно здесь объективно возникает больше всего обычных (неконфликтных) точек соприкосновения двух конфессий, но в любом случае ограничивать проблематику православно-католического взаимодействия только Галицией и Закарпатьем невозможно по нескольким причинам.
1. Вопросы и проблемы непосредственного соприкосновения православных и католических общин актуальны и для многих других областей Украины:
- тех, которые граничат с Галицией и Закарпатьем и где традиционно существовали или возникли в настоящее время системы католических церковных организаций (Черновицкая, Хмельницкая, Волынская области);
- тех, куда после Второй мировой войны были направлены тысячи переселенцев - украинских католиков - из юго-восточных регионов Польши. Здесь (Донецкая, Николаевская, частично Запорожская и Киевская области) в 1990-х годах возникли десятки греко-католических общин. Позднее, в 2001 г., руководством УГКЦ была создана целая система экзархатов для руководства новыми общинами и духовного окормления греко-католических приходов в регионах, находящихся вне пределов традиционного распространения этой Церкви;
- тех, где, отражая традиционные исторические схемы или под влиянием миграционных процессов послевоенного периода, возникли довольно влиятельные и многочисленные структуры Римско-Католической Церкви - Винницкая, Житомирская, Хмельницкая и частично - Ровенская и Киевская области.
2. Всеукраинский характер православно-католическим отношениям придают не только факты или случаи непосредственного соприкосновения общин двух конфессий или расширяющаяся география Католичества, но и, без преувеличения, общенациональный размах общественной полемики по этому вопросу, а также то влияние, которое Католическая Церковь приобрела (или восстановила) в масштабах государства. Подтверждением этого тезиса могут служить следующие факты:
- возникновение и реализация идеи, а также резонанс от визита в Украину папы Римского Иоанна Павла ІІ в 2001 г., чего пока что практически невозможно представить в отношении других стран, например, России;
- телевизионные трансляции праздничных богослужений Римско-Католической и Греко-Католической Церквей наравне с трансляциями богослужений Православных Церквей;
- дискуссии о наиболее острых точках соприкосновения двух конфессий в Западной Украине не смогли оставить равнодушными или безучастными ни одну общину традиционных Церквей: для каждой из них (даже если она функционирует в регионе, где пока что нет реальной конфессиональной альтернативы) вопрос об отношении к оппозиционной христианской конфессии стал не только предметом теоретического обсуждения в контексте в том числе и исторических рассуждений, а также идентификационно-цивилизационных предпочтений, но и очень конкретным вопросом в плоскости реалий сегодняшнего момента, поскольку каждая община обязана была определить свою позицию (хотя бы в форме подтверждения и утверждения традиционной конфессиональной идентичности) и даже юрисдикционную ориентацию в контексте глобального взаимодействия двух конфессиональных систем.
Вышеприведенные факты и тенденции свидетельствуют, что замыкание проблемы православно-католического взаимодействия в Украине в рамках одного, хотя и ключевого, региона не способствует системному анализу ситуации, так как не отображает ее в целостности в настоящее время и не способствует выявлению тенденций, которые будут определять развитие ситуации в будущем. Суть же современных реалий состоит в том, что католицизм в Украине уже уверенно вышел за пределы ареала, в рамках которого он был распространен в прошлом. С другой стороны, православие убедительно утвердилось в регионах (Галиция и Закарпатье), в которых в прошлом однозначно доминировал католицизм. Обе тенденции привели к ситуации, когда ареной сближения и взаимодействия стала вся страна, а не только некоторые, хотя и наиболее характерные, ее регионы - области.

II. Второй важной мифологемой, мешающей реально оценить ситуацию, является утверждение, идущее и прямо, и непосредственно от представителей Московского Патриархата, что именно эта Церковь в лице ее структурного подразделения в Украине - Украинской Православной Церкви (УПЦ МП) - является если не единственным, то во всяком случае наиболее важным партнером с православной стороны во всех взаимоотношениях с Католической Церковью. При этом УПЦ МП представляет себя как наиболее пострадавшую сторону, а поэтому претендующую на наибольшие дивиденды в контексте современных реалий и межконфессиональных отношений и перспектив на будущее.
Учитывая позицию Ватикана, который старается минимизировать любые конфликтные сценарии с Московской Патриархией, а также полностью или частично принимая во внимание вопросы каноничности (непризнание каноничного статуса за отделившимися от Московской Патриархии православными Церквями со стороны традиционных православных Церквей), с этой позицией солидаризируется (во всяком случае, хотя бы формально должна считаться) УГКЦ, поддерживая таким образом довольно высокий статус и уровень участия Московского Патриархата в контексте решения проблем православно-католического диалога в современной Украине.
Но парадокс состоит в том, что главный, с теоретической и идеологической точек зрения, участник взаимоотношений с православной стороны - Московская Патриархия - в практической плоскости, в сфере решения повседневных вопросов взаимодействия, как раз наименее вовлечена в процесс, поскольку в Галиции - историческом и современном центре УГКЦ, где действует абсолютное большинство ее общин (Львовская, Тернопольская и Ивано-Франковская области), УПЦ МП полностью или почти полностью утратила свои позиции: количество общин УПЦ МП во Львовской области составляет около 7% от общего числа православных приходов (60 религиозных организаций из 817-ти в целом). Еще меньшей является доля общин УПЦ МП на Ивано-Франковщине - 5,5% (25 организаций от общего числа православных структур - 455). Довольно высокий уровень представительства УПЦ МП на Тернопольщине (19% - 119 организаций из 613) объясним тем, что после войны к области были присоединены три района, раньше входившие в состав традиционно православной Волыни. Без учета этих районов уровень представленности УПЦ МП здесь был бы не большим, чем в целом по Галиции. Исключением из этого правила и совершенно непредвиденным феноменом в масштабах всей Украины является Закарпатская область, где УПЦ МП продолжает играть исключительную роль (562 религиозные организации), а два главных автокефальных ответвления вместе создали всего лишь 16 организаций (УПЦ КП - 15, УАПЦ - 1).
Таким образом, в Галиции, где в настоящее время функционирует 2993 религиозные структуры УГКЦ (86% об общего числа; 9% общин УГКЦ зарегистрировано на Закарпатье, а 5% - в других областях Украины), в непосредственном соприкосновении с общинами этой Церкви находится 926 религиозных организаций УПЦ КП, 754 - УАПЦ (вместе - 1680 общин и других церковных организаций этих автокефальных украинских юрисдикций) и только 204 (из них около 100 в трех традиционно православных "волынских" районах северной Тернопольщины) - УПЦ МП. А это означает, что частота соприкосновения общин УПЦ МП с греко-католическими структурами всех уровней и типов несравнимо ниже, чем соответствующих структур двух других православных Церквей (соотнесение приблизительно 1 к 17-ти).
Акцентирование же роли Московского Патриархата в контексте взаимоотношений Православной и Католической Церквей в Украине приводит к тому, что эта проблема становится решаемой и реализуемой на двух уровнях - теоретическо-богословском, с наибольшей степенью участия УПЦ МП, и практическом, где доминирующей является роль двух автокефальных украинских Церквей - УПЦ КП и УАПЦ.
Между прочим, эта ситуация является весьма интересной и даже в определенной степени уникальной, поскольку в конечном итоге получается, что активная дипломатическая деятельность на самом высоком уровне одной Церкви (УПЦ МП как составной части Московского Патриархата) становится фоном и даже переговорным прикрытием практических шагов и тактики взаимодействия с Греко-Католической Церковью со стороны других Православных Церквей в Украине. Хотя вряд ли можно говорить о сознательности и запланированности такого расклада сил, но в реальности ситуация складывается именно таким образом.

III. Третьим мифом, который довольно активно утверждался в общественном сознании и мешал объективному восприятию реалий православно-католического взаимодействия в современной Галиции, является тезис, также активно распространяемый со стороны УПЦ МП и Отдела внешних сношений Русской Православной Церкви (РПЦ), суть которого состоит в том, что именно в процессе возрождения УГКЦ, выхода из подполья структур этой Церкви и возвращения ранее принадлежавшего ей имущества были полностью или почти полностью разрушены структуры Московского Патриархата в Галиции.
Внешне, при наиболее общем взгляде на ситуацию, это утверждение кажется правдоподобным: на территориях, где в советское время существовали наиболее многочисленные епархии РПЦ (Львовско-Тернопольская, разделенная в 1989 г. на Львовско-Дрогобычскую и Тернопольско-Кременецкую, и Ивано-Франковская; по данным официальных органов УССР, к началу 1990 г. в трех галицких областях насчитывалось 2718 религиозных организаций РПЦ: 1289 - во Львовской области, 809 - в Тернопольской и 620 - в Ивано-Франковской), в настоящее время, как уже констатировалось выше, осталось немногим больше 200 общин и других церковных структур [1]. Кроме того, ни одна из трех галицких епархий РПЦ при перераспределении церковных помещений (в т.ч. и бывших костелов) не получила достойного здания для устройства кафедральных соборов в городах, считающихся епархиальными центрами (только в Тернополе в 2000 г. было освящено здание кафедрального собора, построенного в течение последних лет в одном из новых микрорайонов; в то же время городские власти во Львове и Ивано-Франковске не дают разрешения на строительство кафедральных храмов). Как украинские, так и московские представители РПЦ связывают почти полное разрушение инфраструктур своих епархий с процессом легализации УГКЦ, которая заняла лидирующее (хотя и не монопольное) положение в системе конфессиональных предпочтений в Галиции. Очевидно, что выход из подполья сопровождался занятием сторонниками УГКЦ большого количества церковных зданий, ранее принадлежавших РПЦ.
То есть, бесспорным является тот факт, что УГКЦ сыграла очень важную роль в процессе максимального уменьшения влияния РПЦ в Галиции. Но сводить только к этому факту всю проблему было бы явным упрощением и схематизацией, поскольку в ликвидации епархиальных структур РПЦ такую же, как и со стороны возрождающейся УГКЦ, роль сыграли и внутриправославные процессы и юрисдикционные катаклизмы.
Прежде всего мы имеем в виду переход к провозглашенной 19 августа 1989 г. во львовском храме апостолов Петра и Павла протоиереем Владимиром Яремой (с 1993 г. - патриарх УАПЦ Димитрий) Украинской Автокефальной Православной Церкви большинства существовавших в то время в Галиции православных общин. Собственно, этот переход православных общин в УАПЦ, а не выход из подполья УГКЦ и присоединение к ней определенной части (меньшей, чем та, которая перешла в УАПЦ) существовавших до этого православных общин, стал решающим фактом в почти полном сворачивании активности когда-то мощных в этом регионе епархий РПЦ. В результате переходов 1989-1992 гг. максимально сократилась численность приходов Ивано-Франковской епархии (до 19-ти: 620 религиозных организаций в 1988 г. и 38 - к концу 1990 г.). Немногим меньше (в процентном отношении) оказались потери епархий РПЦ во Львовской (139 организаций к концу 1993 г.; в 1989 г. здесь функционировало 1289 общин, а в 1990 - 431) и Тернопольской (158 религиозных организаций к началу 1993 г.; 809 общин в 1989 г. и 213 - в 1990 г.) областях.
В течение того же времени три галицкие епархии УАПЦ демонстрировали убедительные темпы роста и организационного становления: Львовская епархия к началу 1991 г. объединяла 247 православных религиозных организаций, Ивано-Франковская - 211, а Тернопольская - 333. То есть уже в течение полутора лет (август 1989 г. - декабрь 1990 г.) количество общин УАПЦ в Галиции (791) превысило число общин, формально остававшихся в юрисдикции РПЦ (682; в это число входило также много приходов, которые в то время уже реально принадлежали к УАПЦ, но еще не получили перерегистрации, а поэтому официальная статистика относила их к РПЦ).
Превосходство православных общин, разорвавших юрисдикционные связи с Московской Патриархией, стало абсолютным и даже монопольным после событий 1992 г., когда, на основе слияния всех общин и структур УАПЦ и большинства еще находящихся в юрисдикции РПЦ в Галиции религиозных организаций, была образована УПЦ Киевского Патриархата. Кстати, к этому времени процесс перехода православных общин в УГКЦ уже практически завершился (после 1992 г. случаи изменения конфессиональной принадлежности общин в Галиции были единичными, не влиявшими на общую расстановку сил и соотношение конфессиональных приоритетов).
В результате возникновения новой православной юрисдикции к концу 1992 г. (через шесть месяцев) численность общин РПЦ в Галиции сократилась с 682-х до 316 (на 366 единиц): Львовская область - 139 религиозных организаций, Ивано-Франковская - 19, Тернопольская - 158. Одновременно значительно возросло число православных религиозных организаций, задекларировавших свое членство в УПЦ КП. Эта структура в течение полугода оставалась единственной украинской автокефальной православной юрисдикцией, находящейся вне канонического общения с Московским Патриархатом: УАПЦ, согласно решениям объединительного собора в июне 1992 г., была полностью включена в состав УПЦ КП, а организационное оформление новой церковной структуры под старым названием - УАПЦ, провозгласившей возвращение к традиции УАПЦ 1989 г., завершилось только в первой половине 1993 г., почти через год после возникновения УПЦ КП.
В конце 1992 г. во Львовской области уже действовала 621 религиозная организация УПЦ КП, в Ивано-Франковской - 380, а в Тернопольской - 357 (вместе - 1367; увеличение в течение одного года киевоцентричного, независимого от РПЦ юрисдикционного направления на 576 единиц; это означало, что рост этой структуры в Галиции происходил как за счет перехода общин из РПЦ, галицкие епархии которой потеряли за то же самое время 366 приходов, так и благодаря возникновению новых религиозных организаций).
Еще одним свидетельством того, что развитие автокефальных юрисдикций в Галиции происходило за счет структур Московского Патриархата, является тот факт, что церкви, выделенные областными властями местным епархиям РПЦ в качестве компенсации при отселении их из зданий кафедральных соборов, в прошлом принадлежавших УГКЦ, со временем перешли под юрисдикцию или УПЦ КП, как во Львове (Свято-Покровский собор, в прошлом Николаевский костел, переданный епархии РПЦ осенью 1990 г. после ее выселения из собора Св. Юра, в июне 1992 г. вместе с епархиальным архиереем перешел под юрисдикцию УПЦ КП), или УАПЦ, как это случилось в Ивано-Франковске (Свято-Покровский собор, ранее - собор Армянской Церкви, который местная епархия РПЦ получила при ее выселении из здания Воскресенского собора весной 1990 г., через несколько месяцев почти со всем кафедральным духовенством признал юрисдикцию УАПЦ).
Множество приведенных выше фактов и цифр свидетельствуют, что процесс катастрофического для РПЦ уменьшения количества общин был вызвал и сопровождался не только стремительным ростом УГКЦ, но и не менее бурным становлением независимых от РПЦ, автокефальных ответвлений украинского православия. При этом, если развитие УГКЦ только частично происходило за счет бывших общин РПЦ, то возникновение УАПЦ и немного позже - УПЦ КП главным образом осуществлялось на базе и за счет структур Московского Патриархата. Целенаправленное же заострение общественного внимания со стороны Московского Патриархата именно на условно называемой "католической" составляющей процесса, приведшего к разрушению структур РПЦ в Галиции, происходит сознательно, поскольку это:
- объективно умаляет роль и значение других православных юрисдикций, задействованных в трансформационных катаклизмах в Галиции, и понижает уровень их участия в любых переговорных процессах;
- повышает уровень претензий Московского Патриархата во время дипломатических контактов с УГКЦ, Римско-католической Церковью и непосредственно с Ватиканом.

IV. Следующей мифологемой, о которой нужно вспомнить в контексте системного анализа православно-католических отношений, является тезис, который активно пропагандируют отдельные идеологи и общественные деятели, связанные с УГКЦ, и с которым категорически не согласна православная сторона диалога - об уникальной роли галицкого региона как исторического оплота унии, обладающего исключительным католическим потенциалом. В качестве главного аргумента постоянно приводится довоенная статистика, свидетельствующая, что в межвоенной Польше на территории современных трех галицких областей практически полностью отсутствовали православные приходы. По логике сторонников этого подхода, современная Галиция должна соответствовать своему историческому имиджу, то есть она обязана возвратиться к традиционно моноконфессиональному католическому статусу.
Кроме идеологической и исторической стороны, такая концепция прямо или косвенно предполагает и практические последствия - полную реабилитацию УГКЦ и возвращение ей - историческому собственнику - всех церковных зданий, принадлежавших этой Церкви до 1939 г. и насильственно отобранных у нее после проведенного при максимальном содействии со стороны тогдашнего НКВД Львовского ликвидационного собора 1946 г. Вопрос эксклюзивности католицизма относительно Галиции при всей его видимой обоснованности может встретить множество возражений совершенно противоположного плана и содержания.
В этом смысле классическим примером, иллюстрирующим относительность любых представлений о конфессиональной эксклюзивности в определенном регионе, может быть соседний с Галицией, тоже "исторически католический" регион - Закарпатье. После Ужгородской унии 1646 г. в регионе формально не осталось православных общин. Такая моноконфессиональность активно поддерживалась всеми правительствами, которые здесь существовали. Но, несмотря на всю очевидность ситуации и более чем двухсотлетнее отсутствие организационных структур православия в регионе, оно продолжало свое присутствие в форме нескольких проправославных церковных течений и этнонационального русинского движения, сориентированного на Великороссию со всеми атрибутами ее духовности.
Результатом культивирования этих общих, в то время стихийных и организационно неоформленных идеологических течений стало возникновение в начале ХХ в. в Закарпатье первых православных общин. Успех т. н. православной акции был весьма впечатляющим: уже в середине 1930-х годов, по данным официальной Чехословацкой статистики (Закарпатье в то время входило в состав этого государства), больше трети местного украинского (русинского) населения декларировало свою православную идентичность. И это происходило в условиях, когда государство довольно активно противодействовало переходу населения в православие, а предыдущее австрийско-венгерское правительство в период перед началом первой мировой войны даже организовало целую серию показательных судебных процессов над активистами православного движения, обвиненными в шпионаже в пользу России.
Собственно, это православное движение в Закарпатье первой половины ХХ в. создало реальную почву для проведения в 1949 г. в Ужгороде ликвидационного собора местной Греко-Католической Церкви (в силу нескольких исторических причин местная епархия византийского обряда, находящаяся в полном единении с Ватиканом, в административном плане не подчиняется львовскому митрополиту): несмотря на насильственный характер самого Собора, проводимого при прямом содействии НКВД и других карательных органов и игнорирующего волеизъявление приблизительно половины тогдашнего украинского населения Закарпатья, он все же имел достаточную идеологическую и практическую опору в лице другой половины местного украинского населения, в течение нескольких десятилетий перед этим перешедшего в лоно православия и с воодушевлением принявшего акцию по глобальной конфессиональной переориентации населения региона.
В почти полностью "католической" до 1939 г. Галиции ситуация не была тождественна положению дел в Закарпатье, но очевидного параллелизма процессов трудно не увидеть. При этом нужно вспомнить, что галицкие епархии позднее всех других в Украине приняли унию с Римом: Перемышльская - в 1691 г., а Львовская - в 1700 г., то есть более чем через сто лет после того, как уния утвердилась в Киеве, на Волыни и в Белоруссии, сейчас считающихся оплотами православия (еще одно свидетельство условности установившихся конфессионально-территориальных стереотипов).
Хотя последние православные общины были ликвидированы в Галиции еще в XVIII в. (1708 г. - переход в унию львовского Успенского ставропигиального братства, а в 1774 г. - закрытие последнего монастыря - Скита Манявского в Прикарпатье), но здесь также, как и в Закарпатье, всегда оставалось очень сильным и влиятельным проправославное течение, именуемое москвофильством и ориентирующееся на ценности и традиции православия. До 1870-х годов оно фактически определяло внутреннюю политику УГКЦ. Свидетельством влиятельности этого течения может служить огромное количество фактов:
- переход в православие многих бывших греко-католических священников и общественных деятелей. Самые яркие примеры - присоединение к православию Якова Головацкого, в 1867 г. уехавшего в Российскую империю, который был одним из основателей так называемой Русской (Руськой) Троицы, с которой связывают зарождение украинского национального самосознания в Галиции и ориентированности на общеукраинский литературный язык, а также - священника Ивана Наумовича, который перед своим переездом в Киев в 1884 г., где продолжил служение в качестве православного священника, был одним из наиболее заметных общественных деятелей москвофильского направления (за что был осужден на 8 месяцев тюремного заключения);
- принятие православия целыми общинами (первый такой случай произошел в 1882 г. в с. Гнилички на галицком Подолье. Судебные преследования инициаторов перехода со стороны австрийского правительства приостановили распространение этого процесса на другие общины. Но во время первой оккупации Галиции российскими войсками в 1914 г. эта тенденция снова заявила о себе в полный голос: при определенном, но ненасильственном содействии этому процессу со стороны новой администрации духовную власть архиепископа Волынского Евлогия, которому Святейший Синод РПЦ поручил духовную опеку над галицкими приходами, признали около 200 бывших греко-католических приходов - почти 10% от их общего числа).
Таким образом, насильственно организованный присоединительный Львовский собор 1946 г. хотя и игнорировал мнение большого числа греко-католиков, не желавших организационного слияния с РПЦ, но, тем не менее, имел определенную социальную базу. Сейчас трудно достоверно определить, какой в процентном измерении была часть греко-католиков, положительно относившихся или приветствовавших воссоединение с православием. Но то, что такие настроения существовали и определяли симпатии значительной части формальных греко-католиков, не вызывает сомнения, как и тот факт, что процесс образования православных общин в Галиции до этого времени был сдерживаем репрессивными акциями сначала австрийского, а со временем - польского правительств.
Нам кажется бесспорным, что без этих проправославных симпатий и сориентированного на православие идентификационного потенциала, который существовал в недрах формально единой греко-католической идентичности, на одном лишь насилии было бы невозможным столь быстрое присоединение к православию (в течение 1946-1949 гг.) нескольких тысяч греко-католических общин и приблизительно 83-87% белого греко-католического духовенства - приходских священников. Хотя при этом нужно помнить, что одновременно присоединение к РПЦ не поддержал ни один епископ УГКЦ. Его отвергло также абсолютное большинство монашествующих.
Поэтому вряд ли можно удивляться, что в настоящее время в Галиции, считавшейся в прошлом исключительно католическим регионом, православие удержалось и даже в какой-то мере укрепилось в ходе бурных переориентационных процессов конца 1980 - начала 1990 гг., разрушая традиционные представления о наследственной моноконфессиональности региона. Таким образом, в основе довольно массового распространения православия в современной Галиции лежит несколько существенных причин, как абсолютно объективного характера, так и внешнего по отношению к Церкви происхождения.
К причинам первого типа нужно отнести следующие:
- традиционные проправославные симпатии определенной части населения;
- возможности свободного религиозного волеизъявления и реализации конфессиональных симпатий в условиях установления плюралистического общества.
Среди факторов, стимулировавших развитие и утверждение православной ориентированности населения Галиции, но имевших внецерковный или не совсем церковный характер, а поэтому срабатывавших в направлении ограничения католических влияний в регионе, нужно вспомнить следующие:
- действие массированной антикатолической пропаганды в советское время (как со стороны РПЦ, так и со стороны государства), имевшей своей целью подрыв основ католической идентификации населения региона;
- полный запрет деятельности УГКЦ в период с 1946 по 1989 г.;
- определенная поддержка стремительного развития галицких епархий РПЦ в 1988-1989 гг. и структур УАПЦ в 1989-1990 гг. со стороны отдельных представителей местной власти в Галиции.
Чрезвычайно важно отметить, что проблема условности традиционных представлений об ареалах распространения конфессий может быть прослежена не только на примере Галиции, но и в масштабах всей Украины. Та же УГКЦ вне пределов Галиции и Закарпатья насчитывала к началу 2001 г. 153 религиозные организации. Хотя многие из этих общин основаны выходцами из Галиции, но тем не менее во многих случаях мы имеем дело или с сознательным выбором местного, в прошлом православного населения, решившего изменить конфессиональную принадлежность (например, греко-католическая община г. Вышгород, под Киевом), или с активной и убедительной деятельностью греко-католического священника, выходца из данного региона (например, возникновение греко-католического прихода в с. Голдашивка Бершадского района Винницкой области).
В любом случае формирование начальной системы и структуры греко-католических приходов вне регионов традиционного распространения этой конфессии свидетельствует, что и т. н. восточную Украину нельзя уже сейчас воспринимать как исключительно православный регион с чрезвычайно выраженной антикатолической ориентированностью. Возникновение здесь более сотни греко-католических общин свидетельствует, что у значительной части наследственно православного населения отсутствует ярко выраженный негативизм к католицизму.
Кстати, для самой УГКЦ, исчерпавшей запас экстенсивного развития в Галиции и на Закарпатье, движение в восточном направлении становится вторым, а, может быть, и главным вектором стратегического развития - наравне с тенденцией до-основания новых греко-католических общин в тех населенных пунктах Галиции и Закарпатья, где пока что существуют только православные общины (такая ситуация наблюдается приблизительно в каждом десятом населенном пункте).

V. В непосредственной связи с только что рассмотренной мифологемой находится еще одна - также исходящая от УГКЦ - о том, что в настоящее время есть основания определять число сторонников этой Церкви в целом по Украине приблизительно в 5 млн. человек. Если принять во внимание, что общая численность населения Галиции и Закарпатья, где сосредоточено 96% религиозных организаций этой Церкви, составляет 6 млн. 677 тыс. [2], то получается, что доля греко-католического населения здесь составляет 75%.
Еще более впечатляющими в этом контексте должны казаться цифры, иллюстрирующие ситуацию не в целом в западном регионе, а только в Галиции, в трех областях которой проживает 5 млн. 388 тыс. Поскольку для всех очевидно, что в Закарпатье греко-католики являются меньшинством, то вряд ли можно предположить, что количество греко-католиков там превышает 500 тыс. при общем населении в 1 млн. 288 тыс. человек (в Закарпатье, кроме украинцев, проживает несколько довольно многочисленных национальных меньшинств - венгры, словаки, ромы). А это приводит к выводу, что остальные приблизительно 4 млн. 500 тыс. греко-католиков, о которых постоянно напоминают официальные и неофициальные представители УГКЦ, приходятся на Галицию, где доля греко-католиков, таким образом, должна составлять 83-85%.
Пока что никто ни в Украине, ни за рубежом не подверг серьезному анализу эту цифру. Для нас же она кажется сомнительной по нескольким причинам.
Принимая эти цифры и соответствующую логику, нужно согласиться, что 800-900 тыс. человек, якобы не являющихся греко-католиками (среди них определенная доля приходится также на атеистов), создали в Галиции 1885 православных общин (817 во Львовской области, 613 - в Тернопольской и 455 - в Ивано-Франковской), 249 - римско-католических (138 - во Львовской области, 81 - в Тернопольской и 30 - в Ивано-Франковской), 532 - протестантских различных направлений.
На наш взгляд, совершенно очевидно, что меньше миллиона верующих, не отнесенных, по распространенной схеме, к числу греко-католиков, не могли бы создать немногим меньше 3 тыс. общин, а поэтому исходное предположение о численности греко-католиков в Галиции в 4,5 млн. человек не отвечает действительности.
Кроме того, было бы совершенно логично и оправданно, хотя и не совсем идеально, если иметь в виду определение точного числа греко-католиков, соотнести количество общин греко-католических и православных (как двух наиболее многочисленных в регионе конфессий) и спроектировать полученную пропорцию на проблему поиска наиболее реального соотношения числа греко-католиков и православных в Галиции.
Как уже отмечалось выше, в настоящее время в Галиции существует 1885 православных общин трех основных юрисдикций. Количество же греко-католических религиозных организаций составляет 2993 (1534 - во Львовской области, 772 - в Тернопольской и 687 - на Ивано-Франковщине). Таким образом, доля греко-католических религиозных организаций от общего числа всех религиозных структур традиционных украинских конфессий (4878) составляет 61%, а православных, соответственно, - 39%.
На наш взгляд, пропорционально приблизительно таким выглядит не только соотношение количества религиозных организаций двух конфессиональных групп, но и количества верующих этих конфессий в регионе: три пятых активных верующих являются сторонниками УГКЦ, а две пятых - поддерживают различные православные юрисдикции.
При иллюстрировании проблемы с определением количества верующих различных конфессий продуктивным является также обращение к авторитетным социологическим и статистическим источникам.
Согласно данным социологического опроса, проведенного в 1997-1998 г. во Львовской области в рамках более обширного исследовательского проекта политологическим центром "Генеза" [3], свои симпатии к УГКЦ здесь задекларировали 42,43% опрошенных, а на православной идентичности настаивали 37,04% респондентов (3,06% - сторонники УПЦ МП, 15,32% - УАПЦ, а 18,66% - УПЦ КП) при довольно значительной доле тех, кто не определился со своими конфессиональными предпочтениями (12,26%).
Очень сходную статистику, но уже только по городу Львову, предложил Орест Друль, редактор местной газеты "Поступ", представляющей точку зрения УГКЦ, в своем исследовании "Ассимиляционные и акультуральные процессы во Львове" [4], проведенном под эгидой Института развития города, тоже идеологически близкого к руководству УГКЦ. Согласно его данным (автора никоим образом не заподозришь в желании подтасовать факты в пользу православных), 45% населения города Львова декларируют свою греко-католическую идентичность, а 39% - православную (31% - верующие УПЦ КП, 5% - УАПЦ, 3% - УПЦ МП). Как видно, это второе исследование подтверждает результаты предыдущего, поскольку в целом соотношение между группами греко-католических и православных верующих остается неизменным (колебания в пределах нескольких процентов). Некоторое перераспределение симпатий верующих произошло только в лагере сторонников православия: увеличилось количество последователей УПЦ КП за счет их оттока из УАПЦ.
Все предложенные выше сопоставления и результаты социологических исследований хотя и расходятся в деталях (например, относительно того, какой точно процент верующих составляют православные в Галиции - 37% или 39%?), но все же уверенно иллюстрируют очевидную закономерность: представления о Галиции как о регионе, где греко-католики составляют 80-90% от всего населения, не соответствуют действительности. Кстати, правильность этого вывода подтверждают также данные общеукраинских социологических исследований. Например, согласно опросу, проведенному фондом "Демократические инициативы" в рамках проекта "Общественное мнение как измерение открытости украинского общества" в 2000 г. при содействии Института социологии НАН Украины [5], 8% населения Украины заявили, что они являются сторонниками УГКЦ. Если перевести этот процентный показатель в абсолютные цифры, то получится, что верующими этой Церкви себя признают 3 млн. 800 тыс. человек, что тоже значительно ниже показателей и цифр, официально признаваемых Церковью.
Конечно, предлагаемый нами тезис о том, что численность сознательных верующих УГКЦ в Галиции в целом не превышает 45-50% (доля признающих свою формальную принадлежность к этой конфессии может составлять до 60%), а православные общины объединяют 35-40% населения, может и должен быть доказан на более обширном материале с использованием большего числа конкретных фактов и данных локального уровня. Только такой углубленный анализ, проведенный на уровне каждого района, сможет окончательно прояснить вопрос. Но сделать такой анализ в рамках данного исследования с использованием данных церковных шематизмов всех конфессий (исторически-статистических сборников, представляющих ситуацию на каждом приходе) и данных, полученных от местных органов власти, не представляется возможным, хотя нетрудно предположить, что результаты такого исследования могли бы быть чрезвычайно интересны и показательны.
Очевидно, что религиозная ситуация в разных районах даже одной области складывается по-разному (например, в Жидачевском районе Львовской области УГКЦ занимает исключительное положение, объединяя более 90% существующих там общин; в то же самое время в других районах Львовщины православные составляют не только большинство верующих - Старосамборский или Камянко-Бузкий районы, но и превосходят греко-католиков по числу приходов - Туркивский район). Не вдаваясь сейчас в такие же подробности относительно других областей Галиции, мы все же обязаны еще раз повторить, что отсутствие католического моноконфессионализма в Галиции является фактом бесспорным, доказуемым как исторически, так и фактологически, на основе современного статистического и аналитического материала.

Продолжение

Дизайн сайта: Академия Наивного Искусства на улице Академика Варги. Все права защищены.