Институт изучения религий в странах СНГ и Балтии


О нас
Наши проекты
Статьи
Книги
Вопросы НЕ к священнику
Ссылки

Институт изучения религии в странах СНГ и Балтии > Главная страница > Проекты: Клерикализация образования в России

Николай Митрохин
Клерикализация образования в России:
к общественной дискуссии о введении предмета "Основы православной культуры"
в программу средних школ

Доклад (окончание)

Вернуться к началу доклада


Часть 2. Общественные организации и вопрос о клерикализации образования
2.1. Реакция заинтересованных общественных групп: от теологии к учебнику А. Бородиной
2.2. Сопротивление педагогов: иные структуры гражданского общества
Заключение
Рекомендации для общественных организаций

Часть 2. Общественные организации и вопрос о клерикализации образования


2.1. Реакция заинтересованных общественных групп: от теологии к учебнику А. Бородиной
Стремление РПЦ максимально широко распространить ОПК и осуществить пересмотр содержания некоторых других предметов школьного курса встретило поддержку трех сил: части региональных и федеральных органов власти, общественных и политических организаций русских националистов (в целом весьма немногочисленных) и достаточно узкой группы воцерковившихся или материально заинтересованных предметом педагогов. Они вынуждены преодолевать сопротивление со стороны четырех основных групп: детей, для которых любая новая нагрузка в тягость; родителей, не желающих обучения их детей "фанатизму"; основной массы педагогов, имеющих свое представление о нравственном идеале, который должен быть внушен подрастающему поколению; и либеральных общественно-политических организаций, видящих в усилении влияния РПЦ в общественных институтах угрозу демократическому развитию России и нарушение прав других религий и конфессий.
Впервые вопрос о клерикализации образования был поставлен в связи с введением стандарта "теология" в ВУЗах. В 2000 г. протесты специалистов вызвали подчеркнуто уничижительные отзывы духовенства и сторонников РПЦ о предмете "религиоведение" и читаемое между строк намерение в перспективе заменить его - расцениваемое как устаревшее и принципиально атеистичное знание - в образовательной системе теологией. При этом специалисты указывали на то, что в национальной образовательной традиции нет опыта преподавания теологии (светское и духовное образование в Российской империи были разведены в конце XVIII в.), а апелляции лоббистов стандарта к европейской традиции (что само по себе уникально для сегодняшней РПЦ и противоречит ее доктрине обособления России от общеевропейских процессов) не учитывают западных реалий - когда университеты во Франции или Германии создавались в первую очередь для преподавания богословия и лишь потом там получали поддержку другие науки. Однако эти аргументы, раздававшиеся в основном из академической среды, остались незамеченными широкой общественностью 78, хотя именно на этом этапе, например, через решения Конституционного суда, мог бы быть разрешен существенный для нации вопрос - готова ли она оплачивать из своего бюджета религиозные эксперименты в системе образования и, в частности, нуждается ли она в том, чтобы готовить духовенство за счет налогоплательщиков.
Совершенно иную реакцию вызвала публикация первой версии учебника А. Бородиной и тем более информация о содержании письма Министерства образования от 22 октября 2002 г.
Учебник, опубликованный в начале 2002 г., оказался дискуссионен с точки зрения современного российского общества. Формально он носит культурологический характер и должен знакомить с основами и традициями русского православия. Хотя автор лишь в мягкой форме изложила основные православные политические и этнические мифологемы (в частности, что русский - это православный, "гости или новые жители не всегда так же благородно ведут себя на территории традиционно православного государства", о вреде сект и "ересей", а также о том, что еврейский народ распял Христа, поскольку "идея вечной жизни через спасение от грехов, страстей и зла была непонятна ему") 79, даже в таком виде он вызвал бурные протесты со стороны правозащитников, которые быстро осознали себя в качестве барьера, сдерживающего клерикализацию образования. Ведущей организацией, начавшей кампанию против учебника, стало общероссийское общественное движение "За права человека" во главе с Л. Пономаревым. Оно пользуется поддержкой коалиции крупнейших российских правозащитных организаций "Общее действие", которая после погрома в Музее и общественном центре им. ак. А. Сахарова, устроенном православными фундаменталистами (активистами движения "За нравственное возрождение отечества") в 2002 г., стала все более активно выступать с антиклерикалистских позиций.
Причиной, по которой правозащитники втянулись в противостояние с РПЦ, точнее с Московской Патриархией, стало все более остро обеими сторонами осознающееся ощущение принципиальных противоречий между Церковью (точнее ее иерархией и основной массой воцерковленных) и либеральной интеллигенцией (в том числе давними прихожанами РПЦ), обнаружившимися в первой половине 1990-х годов. Либералы, которые активно поддерживали Церковь в вопросе нарушений прав верующих, реституции собственности и других видов компенсации за трагедию коммунистического времени, оказались не готовы принять ее требования о необходимости ограничения гражданских свобод - в первую очередь свободы совести и свободы самовыражения, а также с возрастающим недоумением смотрели на ее сотрудничество с коммунистами и русскими националистами. Претензии Церкви в образовательной сфере и поддержка, оказанная А. Бородиной первыми лицами РПЦ и всем пропагандистским аппаратом Московской Патриархии, лишь обозначила расстояние между мировоззренческой и политической позициями сторон.
Достаточно показательно в этом отношении интервью сопредседателя Координационного совета МП и Министерства образования митрополита Сергия (Фомина): "Я священнослужитель и отдаю отчёт тому, что происходило в советский период, но в целом тогда мы имели нравственно здоровое общество, способное к добру и созиданию. И не мог не заметить, какие силы ада были брошены в перестроечное и особенно в постперестроечное время, чтобы размыть и разрушить такие понятия, как патриотизм, чувство Родины, гордости за славные дела Отечества. <...> Вообще должен сказать, что при Леониде Ильиче Брежневе отношение к церкви было очень разумное и очень взвешенное. Меня просто возмущало то, как бесцеремонно и даже беспардонно начали вмешиваться духовные лидеры Запада, в том числе и из-за океана, в мировоззрение россиян. Но, как мне кажется, такие замыслы не удались, и это главная победа всех здоровых сил общества, и РПЦ в том числе. <...> Должен изложить чёткую позицию: мы живём в России, корни которой и духовный стержень народа - православие. Насаждать другую веру - значит, лишать народ этого духовного стержня. Государство в этом вопросе до сих пор не заняло чёткой и однозначной позиции. Видимо, сказывается экономическая зависимость от Запада: чуть что, и наших государственных мужей начинают поправлять из-за рубежа" 80.
Позиция А. Бородиной еще более жестка по отношению к оппонентам: "Открытые наступления, циничные высказывания против традиционных ценностей общества со стороны либерально-демократических сил, их кровожадность под лозунгами "прав человека" именно по отношению к большинству населения окончательно разоблачили демократов. И всем уже понятно, для кого выжимается из России благополучие, а для кого увеличиваются тюрьмы и лагеря. Разворовываются не только ресурсы, земля, деньги делаются на растлении и наркомании малолетних, на их жизнях. План Даллеса не мог опереться ни на традиционные духовные ценности, ни на коммунистическую идеологию. Он осуществляется пресловутыми демократическими свободами на торговлю чем попало, убеждения, половые извращения. В результате - демографическая катастрофа, а колонии и тюрьмы переполнены. Это пятнадцать лет демократических преобразований. А на моём примере также вся Россия убедилась в ненависти демократов к православию, к русской культуре, к нашим творческим, созидательным способностям. Но мы не в закрытом обществе живём, но в информационном, открытом, где ложь и подлость легко разоблачается. И маски легко снимаются. И народ видит истинное лицо зверя. <...> Уже сейчас никто не нуждается в таких нерадивых или ненавидящих Россию руководителях, которые осуществляют этот развал. Происходит катарсис российского общества. Народ уже не слепой, многое видит, знает и понимает. <...> Совершенно естественно, что разных национальностей православным, которых более 60%, и русским, которые составляют более 80% населения, не нравятся бесконечные оскорбления и провокации в адрес коренного населения России и её традиционной культуры со стороны демократов" 81.
Введение в общенациональную школьную программу учебного курса, написанного человеком с такой политической позицией, обнаруживающей несогласие с политическим и экономическим устройством новой, посткоммунистической России, фактически означало появление нового идеологического предмета. Это не могло не послужить поводом для продолжения отложенной с первой половины 1990-х годов дискуссии между либералами и Московской Патриархией. В частности, Л. Пономарев, который в 1991-1993 гг. был членом комиссии Верховного совета РФ по расследованию связей РПЦ и КГБ, и в настоящее время считает большой ошибкой то, что процесс по очищению высшего эшелона Церкви от агентуры спецслужбы не был доведен до конца 82.
В июне 2002 г. руководимое им движение "За права человека" обратилось в Генеральную прокуратуру в связи с грубым нарушением автором учебника принципов светского государства и светского государственного образования в средней школе, а также оскорблением национальных и религиозных чувств и разжиганием религиозной и национальной вражды. Заявление Л. Пономарева было передано из Генеральной прокуратуры в Останкинскую межрайонную прокуратуру г. Москвы, которая дважды - в сентябре 2002 г. и январе 2003 г. отказывалась признать нарушение закона и возбудить уголовное дело. 30 декабря 2002 г. Мещанский районный суд г. Москвы признал незаконным и необоснованным отказ Останкинской межрайонной прокуратуры в возбуждении уголовного дела по факту издания и распространения учебника. 24 марта 2003 г. Мещанский районный суд вновь признал ее необоснованной.
На обращения правозащитников в прокуратуру последовала череда встречных заявлений в прокуратуру и суд от активистов православных общественно-политических организаций (главным образом Союза православных граждан и Общественного комитета по правам человека) с требованием привлечь по аналогичным обвинениям самих правозащитников. Именно с 2002 г. часть фундаменталистских организаций, в том числе "Союз православных граждан", "Граждане против расизма и ксенофобии", стали декларировать себя в качестве правозащитных, используя соответствующие названия и риторику 83. Сторонники учебника сформировали свою коалицию в его поддержку. В защиту учебника и с осуждением действий движения "За права человека" выступили председатель Российского объединенного союза Христиан веры евангельской епископ Сергей Ряховский 84, руководитель Центра реабилитации жертв нетрадиционных религий РПЦ отец Олег Стеняев, заместитель председателя Центрального духовного управления мусульман России муфтий Фарид Салман, Союз писателей России 85.
Протесты одной из правозащитных организаций против учебника Бородиной, возможно, остались бы частным случаем в череде многочисленных гражданских процессов, ведущихся по различным аспектам общественной жизни, если бы не стало известно о письме министра образования от 22 октября 2002 г. Его содержание вызвало широкомасштабную общественную дискуссию в центральных СМИ, где с протестами выступили уже не только правозащитники, но и значительная группа интеллигенции, большая часть мусульманской общины (в первую очередь Совет муфтиев России) 86 и, что немаловажно, руководители крупнейшего "мусульманского региона" Татарстана 87. Объяснения вынуждены были давать и представители исполнительной власти - вплоть до руководителей Администрации президента РФ.
Во-первых, возмущение вызывал объем самого курса, который предполагал преподавание несколько часов ОПК в неделю - больше, чем многих базовых школьных предметов. Во-вторых, преподаваться он должен был по единственному на тот момент учебному пособию - учебнику Бородиной, содержание которого было, мягко говоря, неоднозначно. В-третьих, введение нового учебного курса противоречило самой концепции реформирования образовательной системы, направленной на снижение нагрузки на учащихся.
Как говорилось выше, подобные протесты вызвали довольно активную реакцию власти и Церкви. Учебник Бородиной был несколько отредактирован и в таком виде опубликован во второй редакции в 2003 г. (хотя автор оставила в сохранности пассажи, вызывавшие наибольшие протесты). Министерство образования в свою очередь опротестовало собственное письмо и заявило о разработке нового курса. При этом движению "За права человека" удалось избежать юридического преследования со стороны фундаменталистских организаций и прокуратуры, как это произошло в случае с Музеем им. ак. А. Сахарова. Это можно в общем и целом считать удачным результатом деятельности либерально настроенных организаций гражданского общества. Однако был ли этот положительный результат гарантирован?
Как выяснилось в ходе подготовки доклада, уровень консолидации сторонников ОПК, их количество и глубина проникновения в систему образования намного превышают возможности либеральных структур гражданского общества. Сторонники либеральных идей, безусловно, присутствуют в системе образования и совместно с "просто" гуманистически настроенными педагогами, возможно, представляют большинство в педагогических коллективах (равно как православные педагоги пользуются поддержкой этнонационалистически и милитаристски настроенных колллег), но они объединены по иным принципам. В критической ситуации - например, острого противостояния в суде или при уголовном расследовании, - вполне могло оказаться, что институциализированные либеральные общественные организации проиграли бы "битву", поскольку у них отсутствует реальная взаимосвязь с массовыми, но иначе оформленными группами поддержки (например, движением педагогики толерантности, учителями, читающими курс "уроки холокоста", редакциями большинства педагогических газет и др.). В критической, судебной ситуации правозащитники не смогли задействовать в свою поддержку даже такой ресурс, как созданный еще в 2001 г. при Министерстве образования Координационный совет по реализации федеральной целевой программы "Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе".
Ликвидирован оказался и потенциальный координационный центр сотрудничества правозащитников и либерально настроенных педагогов - Институт открытого общества, совмещавший поддержку образовательных новаций и гражданских инициатив. Хотя и в период активной деятельности ИОО не хватало понимания того, что ему в образовательной сфере противостоят не отдельные "консерваторы", а сплачивающася с каждым годом коалиция, имеющая внятные и реально работающие механизмы реализации своих пожеланий.
Сторонники клерикализации образования за более чем 10-летний период проведения Рождественских и региональных чтений, на которых присутствовали тысячи человек, не просто обрели сторонников среди педагогов, но и смогли консолидировать их на региональном и федеральном уровне через легитимные для государственного аппарата институты (общественные советы, методические группы, Координационный совет Министерства образования и МП, кафедры православной педагогики и т.п.). При этом они имеют и внятный идеологический центр - Московскую Патриархию (и Чтения, как место сборов и обмена опытом и связями), систему поощрений (награды РПЦ, реже премирование околоцерковными фондами), а с распространением учебника Бородиной и аналогичных изданий - единый методический материал. В случае необходимости они могут апеллировать к православным общественным организациям (представители которых обязательно участвуют в Чтениях), численность рядов которых не так велика, но заведомо выше, чем у институциализированных либеральных групп. Их взгляды будут представлены и на страницах федеральной прессы, причем отнюдь не только националистической и коммунистической, но и вполне центристской. В ходе дискуссии вокруг ОПК на стороне Церкви с резкими обвинениями в адрес правозащитников выступили такие крупные издания, реально читаемые на региональном уровне (в том числе местными decision makers), как "Российская газета", "Трибуна", "Гудок" 88. Хотя уровень взаимодействия между православными педагогами еще может совершенствоваться, он уже на порядок выше, чем у либералов в образовательной среде и их алармистской части в правозащитном движении. Ситуция вокруг учебника Бородиной ярко отразила эту ситуацию. Сторонники ОПК смогли представить суду десятки "экспертиз" от людей с учеными степенями, подтверждающих их точку зрения, против единственной, написанной либералом (качество экспертиз было примерно одинаковым).
Именно по этой причине каждое следующее "дерганье тигра РПЦ за хвост" со стороны правозащитников и либералов может иметь для движения все более неприятные последствия. Либеральные группы не только не имеют возможностей мобилизовать своих сторонников, но и практически не имеют представления об оппонентах и их возможностях, а следовательно, не могут адекватно просчитать последствия своих действий и приготовиться к вариантам развития ситуации. Апелляция к атеистическому сознанию постсоветских граждан - интенсивно возрождающемуся в последние годы благодаря безапелляционным действиям РПЦ, - периодически свойственная либералам за неимением (или скорее неподготовленностью) аргументов логических и юридических, действует далеко не всегда, тем более что сторонники РПЦ довольно интенсивно обучаются методам использования правовых механизмов для обоснования своих действий. На кажущийся либералам бесспорным тезис "об отделении церкви от государства" у сторонников РПЦ уже сейчас вполне достаточно юридических (не говоря уж о демагогических и политических) доводов. Именно поэтому дальнейшая борьба против клерикализации образования и общественной жизни России должна вестись путем не только создания гораздо более широких коалиций и высокого уровня координации между их участниками, но и на основе гораздо более обстоятельной доказательной базы.
Возникает вопрос: была ли остановка массового введения ОПК достигнута только благодаря усилиям либералов и есть ли у них потенциальные союзники в дальнейшей борьбе?


2.2. Сопротивление педагогов: иные структуры гражданского общества
Введение ОПК в 2002-2004 гг. встретило мощное сопротивление. Дискуссия вышла на уровень федеральных печатных и электронных СМИ. Но каковы были ряды противников ОПК и были ли они оформлены организационно, так же, как сторонники предмета, образующие корпорацию, спаянную между собой идеологически и финансово? При внимательном рассмотрении оказывается, что нет. За исключением организации "За права человека" (помощь со стороны коалиции "Общее действие" пришла только на второй год) противодействие ОПК и учебнику Бородиной велась на уровне заявлений отдельных представителей академического, учительского и журналистского сообщества. За вычетом отдельных случаев эта активность не была поддержана даже представителями других конфессий, хотя, казалось бы, грядущее введение ОПК задевало их в наибольшей степени. Причин этому несколько: как слабость самих этих конфессий, так и малое количество детей реально практикующих верующих в школах 89, и крайне низкое число случаев, когда их интересы были действительно затронуты, а также наличествующее у руководителей других религиозных групп сомнение, что РПЦ удастся ввести ОПК в тех масштабах, о которых она сама склонна говорить. Даже выступление действительно влиятельного в среде российских мусульман главы Совета муфтиев России Р. Гайнутдина было в большей степени сфокусировано на определении общих черт возможного преподавания религиозных дисциплин (и недопустимости враждебной риторики по отношению к другим конфессиям), требованиях равноправия с РПЦ в деле получения государственных средств на религиозное образования и на пожелании равных стандартов при аккредитации высших религиозных учебных заведений 90.
Между тем сопротивление было достаточно велико, о чем свидетельствует существенная смена риторики, во всяком случае, в верхних эшелонах РПЦ. В последних интервью патриарх говорит об ОПК в другом тоне, нежели в 2000-2002 гг., и ставит другие задачи:
"Не секрет, что не только общество, но и Церковь сегодня встает перед новыми проблемами. Одна из них - нашествие сект. Какие возможности есть у Церкви для борьбы с новыми тоталитарными псевдорелигиозными организациями?
- Самое главное, что мы можем сегодня противопоставить проповедникам псевдорелигиозных учений - просветительские усилия Церкви, проповедь живой Христовой Истины. Ведь очевидно, что успех сектантской пропаганды обусловлен в большинстве случаев невежеством людей, неосведомленностью в вопросах религии. И когда мы ставим вопрос, например, о преподавании предмета "Основы православной культуры" в светской школе, нами движет забота о духовном здоровье всего нашего общества вне зависимости от отношения его членов к Православию. Мы вовсе не хотим установить в образовании свою идеологическую монополию, и тем более у нас нет желания перекладывать ответственность за нравственное и духовное просвещение детей и юношества на плечи государственных школ, как это иногда пытаются представить. Не менее очевидно, что помимо несомненного вреда духовному миру человека, деятельность псевдорелигиозных организаций может иметь далеко идущие последствия для государства и общества, в том числе и безопасности рядовых граждан. Важно, чтобы эта сторона деятельности псевдорелигиозных структур перестала быть вне поля внимания общества и государства" 91.
Но если общественные организации не были задействованы, родительское сообщество на деле очень слабо (попечительские советы и родительские комитеты далеки от выражения самостоятельного мнения и тем более его публичного отстаивания), а другие конфессии еще не увидели для себя реальной проблемы, то кто оказал столь серьезное и, очевидно, неформальное сопротивление РПЦ в образовательной системе?
По всей видимости - учителя. Часть представителей учительской корпорации экспериментирует с разными моделями преподавания и разными принципами "нравственных стандартов", опирающимися как на религиозные, так и на этические и сциентистские представления. Например, в середине 1990-х годов огромное распространение приобрела "наука о здоровом образе жизни" - "валеология" (наиболее полно преподающаяся в рамках предмета "Основы безопасности жизнедеятельности" (ОБЖ), но используемая и в ряде других дисциплин), которую наравне с атеизмом и секуляризмом (а де-факто и гуманизмом) Церковь считает своими главными врагами в государственной образовательной системе. "Валеология", федеральный центр распространения которой существовал на основе московской Академии повышения квалификации и переподготовки работников образования, популярна среди огромного количества учителей биологии, физической культуры и ОБЖ. В 1995-2002 гг. она была официально признана учебной специальностью и ряд педагогических вузов выпускал соответствующих специалистов, но затем, в том числе и под давлением РПЦ, она была фактически запрещена в образовательной системе.
Но сейчас для многих преподавателей и сотрудников системы управления образованием валеология - уже явление прошедшего дня. В настоящее время многие учителя и даже целые управления образования строят свою деятельность на комплексе сциентистских представлений (мы можем также использовать термин "гражданские религии" для описания этого явления), которые отвергают гуманитарный и академически признанный подход к изучению человеческого общества и настаивают на изучении его с точки зрения "законов Природы" (именно с большой буквы). По их мнению, они стремятся "преодолеть пропасть между двумя цивилизациями, естественно-научной и гуманитарной".
Подобный перенос методов изучения явлений природы на жизнь общества по "аналогиям" не нов, вызывает неприятие специалистов-гуманитариев и жестко критиковался еще Ф. Хайеком 92, однако в российской академической и педагогической среде достаточно популярен. Физики и математики, овладевшие недоступными основной части общества знаниями, претендуют на то, чтобы с помощью точных методов "навести порядок" в кажущейся им понятной, но "стихийной" гуманитарной сфере. Они хотят дать один-единственный правильный (и окончательный) ответ на вопросы, поставленные философами, историками и социологами, забывая о том, что построение общества по жестким лекалам наукообразных теорий, соответствующим мировоззрению представителей точных и естественных наук, привело к расцвету тоталитарных идеологий в ХХ в. Крайним выражением подобных тенденций является преподавание истории на основе теорий математика Фоменко, имеющего своих многочисленных поклонников в среде "естественников". Однако многие сциентистские концепции выглядят более респектабельно и их сторонники маскируют свое намерение перестроить гуманитарную сферу заявлениями о равноценности научных методов, необходимости выработки некоего общего языка и методов познания. Методологический подход (по Г. и П. Щедровицким) 93, синергетика и ноосферология далеко не исчерпывают список сциентистских концепций, используемых в современной средней школе в качестве нравственной, эстетической и мировоззренческой основы для учительской корпорации.
В качестве примера можно привести деятельность ноосферологов. Сциентистская интеллектуальная традиция, обожествляющая личность покойного академика В. Вернадского, идет еще от его бывших сотрудников, воспринимавших его в качестве пророка: "На самой последней, казалось, грани унижения с ним происходит духовный переворот. Он окончательно осознает, что он такое в общем строе мира, каково его призвание в науке. В своем необычном видении в феврале 1920 года он окончательно понимает, какого масштаба учение заключено в его новом представлении о космической жизни и что ему надлежит делать, чтобы оформить его. <...> Именно в эти немногие дни [тяжелой болезни] создано целостное мировоззрение... которое затем вылилось в учение о биосфере. Светом этого откровения осенена вся его жизнь до самого конца, а духовные нити, придающие ей смысл, охватывают всю его деятельность" 94.
Традиция восприятия В. Вернадского не только как научного, но и как духовного лидера сохранялась в течение всей второй половины ХХ в., приобретая сторонников в основном в технократических кругах, видящих в ней возможности ответа на вызовы времени (в первую очередь на растущие экологические проблемы) и усиления влияния естественников на "неправильное" общество. Наиболее убедительно подобные идеи излагал директор Института математики РАН академик Н. Моисеев (1917-2000), который, претендуя и на философские лавры, окончательно придал им религиозно-мистический оттенок, подробно объясняя, каким образом необходимо бороться за "экологическую безопасность" через "экологизацию сознания" и "экологию души". К 1995 г. ноосферологи сумели добиться внимания главы концерна "Газпром" Р. Вяхирева и при поддержке целого ряда компаний топливно-энергетического комплекса (РАО ЕЭС, "Лукойл") зарегистрировать свой неправительственный фонд им. ак. В. Вернадского. Фонд, существующий уже девять лет, по-прежнему пользуется благоволением учредителей (в частности, его помещения располагаются в офисе одной из газпромовских дочерних компаний, естественно, на проспекте Вернадского в Москве), поскольку проводит "общественные экспертизы" экологических проектов материнской корпорации, обеспечивает ей социально-ответственный имидж в этой сфере на международном и российском уровне. Одновременно фонд ведет активную деятельность по пропаганде учения Вернадского, проводя всевозможные конкурсы, конференции, публикуя соответствующую литературу в своем издательстве "Ноосфера". Тем самым он поддерживает костяк энтузиастов на региональном уровне, которые обращают в свою веру неофитов в образовательной системе. О размахе деятельности фонда говорит тот факт, что комиссии по премиям Вернадского для лучших студентов-экологов (им выплачивается ежемесячная стипендия в 2000 рублей) действуют в более чем 20 регионах России, а также в Симферополе и Минске, и в каждом случае возглавляются ректорами крупнейших местных университетов (в Москве - ректором МГУ). Одновременно эти комиссии являются, по словам ученого секретаря фонда к.т.н. А.И. Ревякина, "центрами ноосферологического учения" 95. Кроме того, большие группы идейных носферологов действуют в других регионах 96. Согласно отчету высокопоставленного сторонника учения, представляющего Ивановский государственный университет: "Внедрение ноосферной парадигмы образования... сталкивается с проблемами, но это не мешает творческим коллективам отдельных регионов делать значительные шани в теоретическом и практическом направлениях. <...> Выделим некоторые подвижки в этой сфере. Во-первых, в настоящее время в России сложилась региональная инфраструктура школьного (лицейского) ноосферного образования... В рамках функционирования учебно-научно-методического комплекса "ИвГУ-школа-лицей" сформулированы идеи концепции ноосферной общеобразовательной школы... Во вторых, в течение двух последних десятилетий сложилось межрегиональное научное сообщество ученых-ноосферологов и возникла кооперация ученых различных специальностей, ведущих теоретические и прикладные ноосферологические исследования. В результате этого наработан значительный материал для развития ноосферного вузовского (университетского) образования" 97. В настоящее время можно констатировать, что ноосферологический подход весьма сильно влияет на образовательную политику не только "экспериментальных площадок" в отдельных школах и классах, но и целых региональных управлений образования, как, например, Ивановского, Тамбовского (при поддержке областной администрации), Тульского и Удмуртского 98.
Ноосферологам, при всей декларируемой аполитичности самого фонда, свойственна весьма активная позиция в общественных и социальных вопросах. Региональные и московские высокопоставленные ноосферологи не только охотно рассуждают о таких политических выводах из своего учения, как запрет на публикацию любых сведений о кандидатах на выборах, кроме их программ 99, замены денежного обращения и всей мировой финансовой системы на контролируемый правительством учет киловат-часов 100, необходимости формирования "Ноосферной Республики Россия на принципах ноосферной демократии" 101 или построения "ноосферного социализма с учетом исторических корней российского народа" 102, но и представляют свою точку зрения на проводимых фондом конференциях, где политические доклады составляют добрую треть от общего количества представленных разработок. В школах ноосферология служит основой для таких разрабатываемых учебных курсов, как "Социальная экология", "Экологическая демография" 103. Фонд Вернадского является и учредителем Международного независимого эколого-политологического университета. В целом, ноосферологи отвергают основные демократические ценности ("демократия - власть некомпетентного большинства, которой манипулирует элита" 104) и рыночную экономику (как "стихийное явление"), уповая на "сознательное регулирование" общества государством и технократами, которое, согласно одной из интерпретаций учения, должно привести к "симбиозу объединенного человечества с Биосферой - Коллективному разуму" 105. На деле идеалом ноосферологов является диктатура государства технократов, контролирующего энергетику.
Отношение ноосферологов к перспективам введения "Основ православной культуры" однозначно негативное. Признавая себя членами РПЦ (все опрошенные ноосферологи заявили, что они крещены и "православные"), они протестовали против ОПК, мотивировав это "многонациональностью" системы образования и де-факто желая предохраниться против возможной монополии Церкви в идеологической сфере.
Является ли ноосферология самой влиятельной из гражданских религий современной России? Возможно, но не обязательно - этот вопрос на академическом уровне попросту не изучался 106. Известно, что "методологи", нацеленные на манипулирование массовым сознанием в интересах "конструирования" общества, контролируют социальную (в том числе образовательную) политику в Поволжском федеральном округе и весьма влиятельны в целом ряде региональных управлений образования (например, в Красноярске). Синергетика популярна у представителей естественно-научного направления (математиков, физиков, химиков). Синергетический учительский клуб "Доживем до понедельника" (Москва) стал одним из немногих открытых сторонников либеральных правозащитников в противодействии введению ОПК 107.
Однако семейством сциентистских дисциплин (валеология, методология, синергетика, ноосферология) список "мироустановочных" и нравственных образовательных стратегий, существующих в средней школе, далеко не исчерпывается. Только в школах Тульской области существует порядка 40 официально зарегистрированных направлений подобной деятельности, включающих кальки международного опыта (например, гендерное воспитание (раздельное обучение и совместное воспитание по половому признаку) 108, уроки толерантности), общероссийские (в основном различные варианты сциентистских доктрин, а также, конечно, ОПК и "русские национальные школы") и локальные разработки (например, "уроки Л.Н. Толстого" и местный вариант краеведческого курса). И это небольшой регион с относительно моноэтничным населением и низким уровнем гражданской активности. Не будет преувеличением утверждать, что в масштабах страны мы можем найти сотни мировоззренческих образовательных стратегий (или их сочетаний), апологеты которых вовсе не готовы отказаться от своих убеждений в пользу "православного мировоззрения" и тем более участвовать в его введении в образовательную систему. Многие их этих людей являются приверженцами уже четко институционализировавшихся религий "нового века" (или "новых религиозных движений") - от отечественных рериховцев и виссарионовцев до сайентологов и церкви Муна - или, как минимум, пережили период увлечения эзотерическими практиками и в значительной степени сохраняют воспитанное ими миропонимание 109. Основное количество этих религиозных организаций имеет свои российские программы, направленные на работу с педагогами и школьниками и использовавшиеся в российской образовательной системе и в 1990-е годы, и в новом веке. Часть из них запрещается региональными управлениями образования под давлением "старых" религиозных организаций, однако многие, меняя названия, вполне успешно существуют. Степень же распространенности эзотерической и оккультной литературы, порождающей в конкретных ситуациях уроков довольно экзотические действия и высказывания учителей (например, медитативные практики или обращения к "высшему Разуму"), вообще пока не представляется возможным оценить без обширного исследования.
При этом значительная часть учителей, разделяющих сциентистские взгляды, новые технологии образования и эзотерические доктрины, готова "работать" с ОПК, особенно если курс навязывается под давлением региональных властей, местного управления образования или даже директора школы. Однако по сути (кто намеренно, а кто и нет - отдельный вопрос) они будут выхолащивать предмет, воспроизводя его в качестве культорологической, патриотической или краеведческой дисциплины - как и позиционируют его местные епархии перед лицом общественности. То есть вместо обсуждения ангельских чинов и жития Серафима Саровского школьники будут рассматривать картины Левитана и Рериха, играть в футбол или получать разрозненную информацию о времени построения местных храмов и одновременно просвещаться по части "экологии души", "энергетики Космоса" и "диагностики кармы".
РПЦ уже рефлексирует по поводу некоторых своих идейных противников в образовательной среде, хотя, по всей видимости, не вполне осознает масштаб проблемы. Пока ее недовольство вызывают валеологи, представители оккультистской "интегральной педагогики" и педагогики толерантности. В первых, как говорилось выше, они видят сторонников язычества и развратителей детей, ведь благодаря им вводились уроки полового просвещения, которые были успешно заблокированы РПЦ в большинстве регионов России. Во вторых - религиозных конкурентов. В третьих - политических противников: демократов и либералов, покушающихся на один из основных идейных козырей РПЦ - ее роль в определении единственно правильной идентичности (как религиозной, так и национальной). По словам рязанского активиста введения ОПК: "[Дети] все воспитаны и пропитаны христианскими ценностями, им надо только об этом сказать. Это очень востребовано в детях. Знаете, что сейчас происходит? На мой взгляд, и не только на мой взгляд... идет ценностная война... самым опасным моментом является везде и всюду вводимая программа толерантности - то, что все хорошо, нет ни черного, ни белого, все приемлемо. Я считаю, что это очень страшно. Потому что детям нужно конкретно говорить: это черное, это белое. Воспитывать в них стойкое неприятие черного, и наоборот, воспитывать, что белое - это хорошо. И у детей есть востребованность: они ждут, они хотят, чтобы им сказали - а вообще что хорошо, что плохо" 110.
Естественно, учебники толерантности не утверждают, что нет ни черного, ни белого (то есть плохого и хорошего) - подобные понятия они дают, но и говорят о том, что палитра содержит много разных цветов. Однако претензии православных педагогов и РПЦ в целом вызывает вопрос - что именно понимается под хорошим и плохим в этих учебниках. Это возвращает нас к вопросу, рассмотренному в первом параграфе 2-й части - о глубоком и по сути цивилизационном расколе между сторонниками модернизации России и приверженцами традиционалистского подхода, который подразумевает твердое понимание о существовании постоянных врагов страны (этноса) и конкретизации оных в рамках школьного курса.


Заключение


В настоящее время мы видим попытку РПЦ использовать государственную систему образования, то есть один из основополагающих институтов нашего общества, как средство катехизации. И дело не только в использовании бюджета и организационно-кадровых возможностей государства при нехватке таких же собственных ресурсов. Дело в принципиальной установке РПЦ на "частичную симфонию властей", то есть на частичное сращивание с институтами государства в тех сферах, где это выгодно Церкви. (Есть и встречное движение со стороны государства, пусть и в несколько иных сферах, но это - другая тема.) Понятно, что это противоречит тому представлению и той практике "отделения Церкви от государства", которые сложились еще с советского времени.
Однако нужно все-таки уточнить, что именно в изменении этой практики вызывает возражения. Если понимать секулярность общества как полное исключение религии из любых общественных и тем более государственных институтов, то ответ очевиден. Но нам просто неизвестно, является ли такая крайняя секулярность желательной для большинства наших граждан (кстати, в том числе и ориентированных на либеральные ценности). Мнение большинства не всегда является достаточным основанием для решения, - но оно является таковым, если не противоречит основным принципам устроения демократического общества. А опыт ряда демократических стран показывает, что демократия может сосуществовать и с более умеренными формами секулярности, в том числе и в школе.
Сама по себе катехизация в стенах школы, если она не принудительна, не противоречит демократии. Противоречить может конкретное содержание этой катехизации, то есть некоторая часть идеологии, связываемой с основами вероучения. Очевидно, что при обучении исламу демократия не может допустить преподавания необходимости "джихада меча". Не такие, но тоже серьезные возражения вызывает и апология православной монархии, для многих активных православных тесно связанная с вероучением. Еще более умеренные и почти повсеместно распространенные идеологемы, связываемые сегодня с православием, - отвержение концепции прав человека (в ее европейской форме), пренебрежение ценностью демократии, тесная привязка религиозной идентичности к этнической и т.д., - по существу направлены против основ конституционного строя России и уже поэтому общество заинтересовано в ограничении или исключении преподавания их в государственной системе образования (что не отменяет, конечно, свободного обсуждения этих идеологем в обществе).
Особое внимание надо обратить на "связанность" этнической и конфессиональной идентификаций. Эта идеологема широко используется лидерами всех крупнейших религиозных организаций страны (хотя и отвергается, в принципе, их вероучениями). Но не менее широко она используется политиками, экспертами, журналистами; она также определенно разделяется большинством граждан. Не обсуждая ситуацию по существу (а речь идет просто об отставании общественного сознания от реальных общественных процессов), надо подчеркнуть, что эта предполагаемая "связанность" делает религиозную идентичность элементом национальной, а связанные с религией идеологемы - частью этно-национализма, в его умеренных (и почти общепринятых) или радикальных формах. Неприятие этно-национализма, таким образом, есть сегодня одно из оснований подозрительного отношения к введению ОПК (и аналогичных предметов, например, ислама и неоязычества) в школе.
Смешение этнического и конфессионального столь устойчиво и распространено, что даже при замене ОПК на предмет типа "Религии России" (или мира) у многих преподавателей будет возникать серьезный соблазн рассказывать ученикам о религии как об "их религии" или "религии соседей" (может быть, даже соседей по классу). При некоторой этно-религиозной ангажированности преподавателя он и плюралистический предмет будет использовать для катехизации. Конечно, это будет некачественная (и с конфессиональной, и с либеральной точки зрения) катехизация, но совсем исключить ее в наших обстоятельствах трудно.
История с введением ОПК наглядно показывает то, каким образом устанавливается новый баланс в отношениях Церкви, государства и общества. Большинство граждан страны не против того, чтобы дети имели возможность получать знания о православной вере. Однако, по всей видимости (корректно проведенных опросов нам найти не удалось), подавляющее большинство родителей против того, чтобы православию обучались именно их дети. Несмотря на то, что энтузиасты ОПК апеллируют к якобы имеющемуся у основной массы населения страны желанию учить своих детей национальной религии, им ни в одном случае не удалось добиться того, чтобы родительские комитеты потребовали от региональных или федеральных чиновников введения ОПК в их школах. ОПК - предмет, навязываемый системе образования и родителям сверху. Именно поэтому он вызывает такое раздражение снизу.
Таким образом рубеж присутствия Церкви в светской образовательной системе определен. Растущее влияние РПЦ было остановлено резкими протестами общественности (правозащитников, журналистов), о которой Церковь забыла, занявшись укрощением государственных чиновников. Однако вряд ли бы заявления либералов застопорили процесс введения ОПК, если бы они не отражали мнения большинства российских родителей и основной массы учителей.
Введение ОПК - первый шаг на пути к клерикализации образования (под которым понимается проникновение РПЦ в школы и вузы) и уже он ведет к долговременным социальным последствиям не только в образовательной, но и в других сферах общества.
Во-первых, у РПЦ нет внутренней границы, на которой ей хотелось бы остановиться в деле проникновения в систему государственного образования 111. За введением ОПК должно последовать усиление и увеличение преподавания этого предмета, постепенное превращение его в полноценный "Закон Божий", затем теизация остальных предметов. Многие сторонники и активисты РПЦ вообще хотели бы полного превращения государственного образования в де-факто систему монастырских пансионов.
Во-вторых, у Церкви нет определенного уполномоченного органа или персоны для заключения договоров с государством и решения вопросов, определяющих ее присутствие в светском образовании, ни на федеральном, ни тем более на региональном уровне. Только на федеральном уровне этим занимаются два Синодальных отдела, ПСТБИ и по отдельности патриарх, митрополит Кирилл и (ранее) глава Координационного комитета митрополит Сергий. Такое количество субъектов переговоров, с одной стороны, предоставляет Церкви широкое поле для маневра, а с другой - создает неясную для государства ситуацию.
В-третьих, введение ОПК без очевидного учета мнений школьников и их родителей (а также большей части учителей) является массированным вторжением нового предмета в образовательную среду.
В-четвертых, содержательная дискуссия между РПЦ (во всяком случае теми ее представителями, что продвигают предмет) и ее оппонентами (либеральными ли общественными деятелями и журналистами или поклонниками гражданских религий и оккультных теорий) невозможна. РПЦ не желает (и не в силах) изменить существующие у большей части духовенства и воцерковленных мировоззренческие установки (включая приверженность монархизму как идеальной форме государственного устройства, этнонационализму, конспирологическим теориям, презрению к светскому законодательству и ксенофобии в отношении европейской цивилизации 112), либералы и основная масса учителей не собираются отказываться от гуманистической идеологии и поддержки принципа плюрализма. Поскольку судьей в споре остается власть, и в меньшей степени широкое общественное мнение (родители), то обе стороны применяют различные методы для апелляции к ним. РПЦ скрывает в своих публичных заявлениях свои реальные надежды и использует лоббистские возможности (например, во время встреч патриарха с президентом и министрами) для апелляций к власти, правозащитники, как и Церковь, используют прессу для разъяснений своей позиции общественности, но в в практическом отношении более эффективно используют юридические механизмы - такие, как обращения в суды и прокуратуру.
В-пятых, принудительное образование и насилие над личностью ведет к отторжению и противодействию. При этом подростковый радикализм неизбежно приведет к крайним, в том числе насильственным действиям. Это может быть и кнопка на стуле нелюбимого учителя, и сожженный иконостас в храме. Каналы для реализации таких настроений уже существуют - это реальные радикальные противники РПЦ в лице левых радикалов (для учащихся-атеистов) и неоязычников с сатанистами (для школьников с мистическим восприятием действительности). В отличие от институциализированных, централизованных и действующих легально политических и религиозных организаций, левые радикалы, неоязычники и сатанисты представляют собой сообщество небольших автономных групп, связанных не организационно, а идеологически 113. Поэтому они могут находить последователей в любой точке России, где подростки способны скачать из интернета соответствующий набор литературы, рисунков и музыки. Если в настоящее время случаи осквернения православных храмов и памятников редки, то после введения ОПК они могут превратится в массовое явление, борьба с которым в отсутствие тотальной государственной машины подавления будет практически невозможна. В Орле, где ОПК стал обязательным предметом в 2001 г., в последние годы все 17 храмов города подверглись нападениям неизвестных вандалов. А в единственном случае, когда удалось найти виновников сожжения иконостаса, уничтожения свечей и росписи храма свастиками (инцидент произошел в феврале 2004 г.), ими оказались местные школьники 114.
Более серьезными социальными последствиями может обернуться то, что радикальный атеизм, отталкивающийся от принудительного православия, может стать ключом, вводящим подростка в мир левацкой идеологии, в том числе в ее радикальных формах. Россия в ХХ веке уже имела подобный опыт, но на те же грабли вполне возможно наступить и еще раз. Рост левых настроений в молодежной среде и так неизбежен при углубление "построения капитализма" (равно как это происходит во всех странах с открытой экономикой), и ОПК вполне может стать одним из факторов, усиливающих это процесс.
Не меньшей проблемой могут оказаться и противоречия между теми детьми, которые воспримут стандарты "православного поведения", и их родителями, которые будут недовольны проявлениями "фанатизма" с их стороны (например, держание постов, заявления типа "уйду от вас в монастырь" и т.п.) 115.
Общественные организации в целом провели успешную кампанию против учебника Бородиной и общей тенденции на клерикализацию образования, поставив тем самым вопрос перед обществом. Вместе с тем этот успех был определен рядом внешних факторов (резкими действиями Министерства образования (в первую очередь объемом вводимого курса), отказом автора и издателей учебника вносить незначительные редакционные изменения, сопротивлением внутри учительской среды).
Однако ситуация с ОПК и даже постановка вопроса о проникновении РПЦ в образовательную систему есть часть гораздо более широкого вопроса о идеологическом содержании школьного курса, идеологических концепциях, существующих в образовательной среде, и гражданском контроле общественных организаций за этим процессом. Взаимообвинения конкурентов не должны быть для общества и государства единственным источником информации о влиянии религиозных организаций в школах и вузах. В то же время либеральные организации вместе с представителями академического сообщества должны определиться и с отношением к сторонникам "гражданских религий", ибо их модернизаторский, по сравнению с РПЦ, настрой отнюдь не означает согласия с идеями демократии и прав человека.


Рекомендации для общественных организаций
Общественные организации могли бы поддержать идею разработки учебника "Основы мировых религий" с обязательным утверждением его на Координационном совете по реализации федеральной целевой программы "Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе".
Необходимо выведение с профессионального на публичный уровень дискуссий о:
-- почасовой оплате учителей;
-- максимальном уровне учебной нагрузки в школах (включая факультативную).
Среди общественных организаций и представителей академического сообщества необходимо начать дискуссии:
-- по поводу мировоззренческих концепций в российской образовательной системе: что несут, насколько распространены, как к ним относиться;
-- по поводу необходимости создания совета по гуманистической составляющей образовательного процесса при Министерстве образования с включением в него сотрудников академических учреждений гуманитарной направленности, педагогов и представителей общественных организаций;
-- об активизации совместной борьбы правозащитных и религиозных организаций против преамбулы федерального Закона о свободе совести и религиозных объединениях и его региональных аналогов;
-- об инициировании запроса в Конституционный суд по поводу соответствия Конституции финансирования из государственного бюджета преподавания специальности "теология" в высших учебных заведениях.
Поскольку в настоящее время отсутствуют независимые общественные экспертизы по поводу ОПК и стандарта "теология" (кроме краткой рецензии к.ф.н. Н. Шабурова), то необходимо проведение комплексной (общественной, религиоведческой и педагогической) и авторитетной экспертизы учебников Бородиной, Янушкявичене, Шевченко и других, распространяемых в системе среднего образования.
Существование ОПК или других аналогичных предметов и тесная увязка учебников, по которым они преподаются, с довольно узко толкуемым вариантом "московского православия" и идеологией "русских школ" - неустранимая пока мерами либерального воздействия реальность как для отдельных школ, так и для целых регионов страны. Для либерального сообщества имело бы смысл не отторгать полностью всю православную среду (даже на уровне риторики), а скорее содействовать появлению иных вариантов подобных учебников, имеющих больше общего с европейскими традициями христианского (в том числе православного) просвещения.
В стратегическом отношении внимание либеральных общественных организаций должно быть направлено не на "пробивание" своих предметов (педагогика толерантности и др.) в школьной среде, но на укрепление гуманистического мировосприятия студентов педагогических вузов (самое слабое звено в настоящее время) и молодых педагогов в целом. Именно гуманистическое (и научное) мировозрение учителя-предметника - защита от распространения ксенофобских (религиозных, этнических или этатистских по форме) идей в системе образования.
В сфере практической деятельности общественные организации могли бы добиваться:
-- проведения мониторинга по данной тематике силами общественных организаций;
-- повышения уровня квалификации членов NGO, занятых разработкой этой проблематики;
-- роспуска Координационного совета по взаимодействию Министерства образования и МП РПЦ либо переформирования его в Координационный совет по взаимодействию с религиозными организациями, в который имели бы возможность войти не только те организации, которые являются членами Межрелигиозного совета при президенте РФ (их всего семь), а, например, все конфессии (централизованные или союзы), имеющие в России более 100 зарегистрированных общин;
-- переформирования Московского совета по духовно-нравственному воспитанию либо формирования параллельного совета по толерантности (и борьбе с экстремизмом) в образовательной сфере;
-- в случае постановки вопроса о массовом введении ОПК / ОМР в школах требовать соблюдения процедуры апробации (экспериментальные площадки, затем тестирование учащихся), а также, чтобы не допустить манипуляций, которые в настоящее время широко распространены со стороны энтузиастов ОПК, осуществление общественного контроля за теми же группами со стороны профессиональных педагогов, психологов и социологов;
-- на региональном уровне (там, где ОПК принудительно вводится) возможно судебное оспаривание введения этого предмета (например, с позиции налогоплательщиков), а также общественные проверки результатов работы "экспериментальных площадок". Однако и судебные процессы, и проверки имеют смысл только после тщательной подготовки и оценки весомости аргументов;
-- введения нового курса в программу школы только после принятия попечительским советом школы и родительским собранием.


Вернуться к оглавлению


78См., например: Андреева А., Элбакян Е. Теология и религиоведение в современной России. "Новые научные и образовательные специальности" носят характер жесткой конфессиональной ориентации // НГ-Религии. 2000. 28.06. Е. Элбакян - д. философ. н., ответственный секретарь журнала "Религиоведение", редактор редакции религиоведения Большой российской энциклопедии. Жесткой критике подверг стандарт и известный православный богослов, см.: Иннокентий (Павлов), игумен. Негодный стандарт. Заметки о государственном стандарте по специальности "теология" // НГ-Религии. 2000. 28.06. Осталась без внимания и, пожалуй, самая интересная и подробная статья по данному вопросу: Солдатов А. "Светская теология": наука о том, как научиться вере, не став верующим // Отечественные записки. 2002. № 1. С. 150 - 154.
79Научный анализ содержания учебника был сделан научным руководителем Центра изучения религий Российского государственного гуманитарного университета (Москва) д. филос. н. Н.В. Шабуровым и доступен на сайте "Религия и СМИ" [http://www.religare.ru/article1478.htm].
80См.: Митрополит Воронежский Сергий высоко оценивает "нравственность советской эпохи" и призывает власть всячески поддерживать РПЦ МП / интервью газете "Коммуна". 2003, сентябрь // Сайт "Портал -Credo.ru". 2003. 03.09.
81Эксклюзивное интервью А.В. Бородиной автора учебника "Основы православной культуры" для Всероссийского общественно-политического объединения православных избирателей // Сайт Аллы Бородиной. 2003. 27.11.
82Интервью Н. Митрохина с Л. Пономаревым. Москва. 2004. 05.08.
83См., например, заявление под характерным заголовком, посвященное факту победы движения "За права человека" в суде: В России начинаются гонения на Православие? Движение "За права человека" выиграло суд по делу об "экстремистском" учебнике "Основы Православной культуры" // Комментарий пресс-службы "Союза Православных Граждан". Москва. 2003. 03.01.
84Наиболее близкий к МП лидер российских протестантов, неоднократно высказывался в поддержку ее инициатив.
85В него объединена та часть российского литературного сообщества, что поддерживает традиционалистские ценности. Председатель Союза В. Ганичев - также сопредседатель Всемирного русского народного собора при ОВЦС МП. А. Бородина - член Союза писателей.
86Гайнутдин Равиль, муфтий. В ХХ веке государство разрушило систему религиозного образования. Преподавание теологии не должно носить принудительного характера // НГ-Религии. 2002. 30.10.
87Татарстан может ввести в школах уроки ислама и иудаизма // Росбалт. СПб. 2003. 21.02.
88См., например: Лысенков Д. Кому мешают "Основы православной культуры"? // Трибуна. 2004. 19.02.
89Подавляющее большинство реально практикующих верующих в стране - люди пожилые и, соответственно, детей школьного возраста у них немного.
90Гайнутдин Равиль, муфтий. Указ. соч.
91"Твердо хранить спасительную веру...": Ответы Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II на вопросы газеты "Православная Москва" // Православная Москва. 2004. 30.06. № 11-12.
92Хайек Ф. Контрреволюция науки. Этюды о злоупотреблениях разумом. М.: ОГИ, 2003.
93Псевдофилософская концепция, направленная на выработку общего языка для представителей разных научных направлений и обучающая деловым стратегиям и манипулированию сознанием ("мыследеятельностный подход", ставящий ученика в зависимость от учителя). Коммерчески ангажированная часть методологов играет лидирующую роль в PR-технологиях, а также в различных "стратегических" тренингах для "бюджетников".
94Автор данного текста, отсылающего к классическим образцам житийной литературы, является с.н.с. Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН, см.: Аксенов Г.П. На пути к культуре радости: личностное измерение ноосферы // Межгосударственная конференция "Научное наследие В.И. Вернадского в контексте глобальных проблемм цивилизации", 23-25 мая 2001 г.: Доклады. М.: Издательский дом "Ноосфера", 2001. С. 67. Сам покойный ученый был, очевидно, вовсе не чужд мессианского духа и в молодости принимал участие в "братстве" религиозно-этического характера: Там же. С. 141.
95Интервью Н. Митрохина с А.И. Ревякиным. Москва. 2004. 11.08.
96См., например, название доклада: Бартанова С.Л. Байкальская Школа Лидеров устойчивого развития - проводник идей В.И. Вернадского в Байкальском регионе // Межгосударственная конференция "Научное наследие В.И. Вернадского в контексте глобальных проблем цивилизации"... С. 327. Автор представлял на конференции Институт устойчивого развития при Восточно-Сибирском государственном технологическом университете.
97Смирнов Г.С. Ноосферное образование и устойчивое саморазвитие общества: культурно-образовательное измерение ноосферной динамики России // "В.И.Вернадский: ноосферология и образование": Международная научно-практическая конференция: Материалы конференции: Тамбов, 21-22 мая 2002 г. М.: Издательский дом "Ноосфера", 2002. С. 117.
98Интеграция естественно-научных и гуманитарных знаний как проблема XXI века. Тула: Департамент образования Тульской области; Институт повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования Тульской области, 2003; интервью Н. Митрохина с А.И. Ревякиным и Н.И. Плешаковой.
99Интервью Н. Митрохина с Н.И. Плешаковой.
100Кузнецов О.Л., Большаков Б.Е. Система природа - общество - человек: устойчивое развитие и экологическая политика Государства (орфография авторов. - Авт.) на основе принципов В.И. Вернадского // Межгосударственная конференция "Научное наследие В.И. Вернадского в контексте глобальных проблем цивилизации"... С. 11.
101Концепция сотрудника Поволжской академии государственной службы (Саратов), включает также доктрину "ноосферной общественно-экономической формации" и аналогичную "национальную доктрину (идею) "Строительство Ноосферной Республики Россия для благоденствия русского и российских народов". См.: Адамов А.К. Ноосферное наследие В.И. Вернадского и современность // "В.И.Вернадский: ноосферология и образование": Международная научно-практическая конференция. ... С. 187. То, что это отнюдь не случайные идеи, подверждают ссылки на монографии А. Адамова "Ноосферная республика Россия" (Саратов, 2001) и др.
102Лукьянчиков Н.Н. О ноосферном развитии России // Межгосударственная конференция "Научное наследие В.И. Вернадского в контексте глобальных проблем цивилизации"... С. 229. Автор идеи - д.э.н., директор Центра экономики и правового регулирования природопользования ВИЭМС, профессор, академик РАЕН.
103Подобные курсы, в частности, разрабатываются в Мичуринском педагогическом институте в Тамбовской области.
104Зубаков В.А. Биотемпопериодизация как инструмент предотвращения тотальной экологической катастрофы // Межгосударственная конференция "Научное наследие В.И. Вернадского в контексте глобальных проблем цивилизации"... С. 187. Это один из самых подробных вариантов политической доктрины ноосферолов, разработанный доктором геолого-минералогических наук, членом Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности, вице-президентом Международной академии "Информация, связь, управление в технике, природе, обществе".
105Там же. С. 183. Говоря о будущей модели политического устройства, автор видит ее как "Акси-ноократию - власть знаний и компетентности Коллективного разума (орфография и выделения автора. - Авт.)": Там же. С. 187.
106Православные "сектоведы" неоднократно предпринимали попытки описать основные мировоззренческие образовательные стратегии, однако, по существу, не видели особой разницы между ними и "новыми религиозными движениями" оккультного характера, не говоря уж о жесткой ангажированности подобных экзерсисов. См., например: Куликов И. Метастазы оккультизма в системе образования: Аналитическое исследование // Миссионерский журнал. 1999. № 8-10. [http://www.geocities.com/Athens/Cyprus/6460/mreview/8-99-1.html].
107На сайте клуба раздел "Синергетика" стоит первым. По признанию Е. Ихлова (основного "мотора" правозащитной кампании против ОПК), члены клуба фактически были его единственным советчиками из недр образовательной системы. См.: Интервью Н. Митрохина с Е. Ихловым. Москва. 2004. 2.08.
108Активная лоббистка этого вида образования, бывший депутат областного собрания и директор одной из известнейших городских школ, определила себя как воцерковленную православную, которая, рискуя карьерой, в конце 1970-х тайно крестила сына, а в 1990-е активно посещала монастыри и храмы. Однако при этом она в весьма резких выражениях выразила свой протест против распространения ОПК и заявила, что в ее школе ничего подобного вводиться не будет. Одновременно она также резко осудила отношение РПЦ к обществу. См.: Интервью Н. Митрохина с Т.И. Юрищевой. Тула. 2004. 9.07.
109Одна из немногих статей либералов о подобных тенденциях: Амелина Я. Удушающая духовность // Экспресс-хроника. Москва. 1997. 20.12.
110Интервью О. Сибиревой с Т.И. Зверевой.
111В "Основах социальной концепции РПЦ" есть отдельные главы, посвященные труду, экологии и биоэтике, но нет отдельного раздела об образовании. Эта тема находится в главе, определяющей отношение Церкви к науке и искусству, и ей посвящены всего 8 абзацев весьма расплывчато и довольно противоречиво сформулированного текста. Нам представляется, что подобная неразработанность темы в официальном документе не случайна, поскольку оставляет большой простор для конкретных действий православных лоббистов.
112Характерно высказывание директора Рязанской православной гимназии протоиерея Алексия Шелихова в интервью, собранном в рамках проекта: "Мы русские, а не безликие европейские, часть общеевропейской нации". См.: Интервью О. Сибиревой с протоиереем Алексием Шелиховым. Рязань. 2004. 23.07.
113В некоторых регионах России неоязычеству подвержена часть политической элиты и оно является составляющей местной идеологии, прививаемой в том числе и в школах. Однако число таких регионов не велико и в данном случае мы говорим о маргинальных по отношению к власти группах.
114См.: Бутузова Л. Осквернители храма // Родительское собрание. Приложение к газете "Московские новости". 2004. №2.
115В этом отношении достаточно интересно дело семьи Мейтаровых, подробно освещавшееся прессой Орловской области в 2001-2002 гг. Две несовершеннолетние дочери православных родителей, не спрося их разрешения, ушли в монастырь в соседней области (при содействии духовенства Орловской епархии).


Вернуться к оглавлению

Вернуться к началу доклада

Дизайн сайта: Академия Наивного Искусства на улице Академика Варги. Все права защищены.